Столовая, которая стала произведением искусства
В двух шагах от Казанского собора, за неприметной дверью на первом этаже дореволюционного дома, работает заведение, попав в которое хочется говорить шёпотом. Здесь антикварный фарфор вместо одноразовых стаканчиков, лепнина возрастом двести лет на потолке и строгий запрет на ноутбуки, детей и домашних животных. Хозяйка — Рада Русских, фэшн-дизайнер с Урала, которая открыла кафе совершенно случайно и вложила в него двадцать миллионов рублей, коллекцию антиквариата и несколько десятков ремонтов жизненного опыта.
Ещё год назад на этом месте был пироговый дворик с подвесными потолками, сайдингом и восемью сантиметрами лишней стяжки на полу. Сегодня гости пьют капучино из авторского расписного фарфора, сидят на старинных молебных стульях и разглядывают коллекцию сатинового стекла, подсвеченную свечами. Как бывшая столовка превратилась в одно из самых необычных мест Петербурга — разбираем по деталям.
Как появилось кафе: история с форс-мажором
Рада пять лет развивала бренд натуральной косметики. Продавала онлайн, но мечтала о физическом пространстве — салоне, где девушки в кимоно будут мазать гостям руки кремом, а рядом стоять кофемашина с ПП-напитками. Нашла помещение с видовыми окнами на Казанский собор, подписала пятилетнюю аренду с регистрацией, полгода тренировала команду продавцов-консультантов.
За неделю до открытия партнёр, с которым она работала все пять лет, вывез всю косметику на сторонний склад. Четыре бренда, все товарные запасы — на сумму около двухсот пятидесяти миллионов рублей. Осталось помещение, обученная команда и арендованная кофемашина.
Рада собрала девчонок и сказала: «Пока что мы будем кафе». Первые четыре дня она сама мыла посуду, встречала гостей и проводила экскурсии по пространству. Посудомоечную машину найти не успели. За полгода, пока перезапускали косметику, команда научилась быть кафе — и решила остаться. Получилось заведение, где продают самый красивый зефир в России, моти нежнее японских и макаронс без сахара.
Ремонт: от пирогового дворика до дворцового шика
Помещение площадью сто сорок шесть квадратных метров пустовало два года. Никто не хотел связываться: потолок спущен на восемьдесят сантиметров, под ним — стекловата непонятного назначения, гофры, разводка коммуникаций от прежних арендаторов. Разноуровневый пол, непонятные перекрытия, ремонт конца девяностых. Сайдинг поверх стен украл по десять сантиметров с каждой стороны — помещение казалось вдвое меньше реального.
Первые два месяца ушли на демонтаж. Сбивали всё подряд и вывозили мусор. Под подвесными потолками обнаружилась родная лепнина — розетки, которым полтора столетия. Решили оставить как есть: не реставрировать, не доливать, просто сохранить. Стены тоже не стали выводить в идеал — фактурная поверхность, по убеждению Рады, выигрышнее для антиквариата, чем гладкая глянцевая подложка.
Пол углубили ещё на десять сантиметров, чтобы поднять потолки. Сняли всю стяжку, какую смогли, до монолитного перекрытия. Геометрию пространства — перепады уровней, неожиданные ниши, деревянные балки — оставили нетронутой. Перепланировку в Питере делать не рискнули: это годы согласований. Адаптировали то, что досталось.
Общая стоимость ремонта — двадцать миллионов рублей. Работал проверенный прораб, с которым Рада сотрудничает восемь лет. Он уже знает правила: старые гвозди не выкидывать, батареи не трогать, стены не выглаживать до зеркала.
Антиквариат: девяносто восемь процентов интерьера
Практически каждый предмет в кафе — антикварный. Рада скупает вещи на Авито, блошиных рынках, в комиссионках и поездках. География покупок — от Озёрска до Кейптауна. Она не торгуется: просто берёт то, что нравится, и годами ищет подходящее место для каждого предмета.
Советские стаканы-снежинки
Самая трудоёмкая часть коллекции — триста стаканов из розалинового стекла с гравировкой в виде снежинок. Советский Союз, ГДР — такие стояли в каждом серванте. На просвет стекло розовое, и пить из него воду — отдельное удовольствие. Рада покупала по штуке, по две, по три. Собирала три месяца.
Лепнина возрастом двести лет
С петроградской парадной, где шла реставрация, привезли фрагменты настоящей исторической лепнины. Гипс с конским волосом и китовым усом — такую технику сегодня не воспроизведёшь. Куски приехали в состоянии тряпочки: рассыпающиеся, повреждённые. Их реставрировали, собирали по кусочкам, пропитывали, делали новое основание. Современные мастера пробовали отлить копию — получалось совсем не то.
Люстры с кристаллами Swarovski
Гроздь люстр в главном зале — самый сложный объект. Купили в закрывшейся комиссионке «Гинза». Родной цвет — сталь. Три месяца Рада покрывала их поталью розового золота — вручную, листочек за листочком. Потом инкрустировала тремя тысячами кристаллов Swarovski. Каждый камень размером с ноготок. Сейчас готовят профессиональную подсветку: узкий луч с потолка, чтобы кристаллы засверкали в полную силу.
Латунные кони с барной стойки
Четыре латунных перила с конскими головами — из закрытой пивной в Озёрске. Хозяин привёз их из Америки, утверждал, что аналогичные стоят в каком-то легендарном баре. Продать не мог годами. Рада наткнулась на объявление, запомнила, а когда начала строить кафе — вернулась. Перила оказались не проданы. Четыре штуки за сто шестьдесят тысяч. Латунь тяжеленная, зато старится благородно.
Витражи с толстым фацетом
В двух нишах, бывших просто дырами в кирпичной кладке, установили заказные витражи. Рада настояла на двухсантиметровом стекле — самом толстом фацете, который удалось найти. Разница с обычным стеклом — сто пятьдесят тысяч рублей, но эффект стоит каждого рубля: летом, в белые ночи, солнечные лучи проходят сквозь грани и заливают зал радужными зайчиками.
Интерьер по залам
Главный зал
Видовые окна на Казанский собор — ради них и бралось помещение. Четыре больших окна, мягкий свет, антикварные столы. Стены персиково-лососёвого цвета — Рада объясняет выбор неожиданно: она хотела воссоздать ощущение «внутри маминого живота». Если просветить палец лампой, появляется именно такой тёплый оттенок. По её теории, ребёнок в утробе видит свет примерно так — и чувствует себя максимально спокойно.
Лампочки здесь красят вручную лососёвым баллончиком. Любой другой свет портит цветовую гамму интерьера.
Румынский зал
Портретная галерея с вампирской легендой. На стенах — «предки»: прапрабабушка Фатима, дедушка, который якобы позировал Рембрандту, продюсер Лара до того, как её «укусили» в 1834 году. Пустые рамы — для невидимых предков, о которых ничего не известно. Центральное зеркало: если посмотришь и себя не увидишь — значит, ты один из них. Цвет стен тот же тёплый лососёвый, живопись на фактурных стенах, копии Серова в углу с его альбомом — можно сесть и полистать.
Марокканский зал
Сюда заходят только босиком. Пушистые ковры с розовым орнаментом — каждый искали днями, перебирая тысячи объявлений, потому что никто на Авито не пишет «пушистый ковёр с розами». Антикварный марокканский стол из тёмного дерева, шатёр из красного праздничного сари, расшитого золотой нитью и пайетками. На стенах — китайский шинуазри коричневых тонов, тарелки от барабанных установок с патиной окисления и украшения ручной работы с Бали.
Церковные лампадки из Турции — с гранатами на основании, позолотой и ворочным жемчугом. Рада копила на них семь лет, а потом в один прекрасный день поняла, что «разбогатела», и купила сразу обе. Тут же кинозал с проектором на стену и библиотека по искусству.
Десерты без сахара и кофе из антикварных чашек
Меню — только десерты и напитки, кухни нет. Всё подают на антикварных тарелках и серебряных приборах, на золотых и винтажных подносах.
- Зефир — веганский, без сахара, под антикварными лабораторными клошами. Каждая штука — произведение искусства, не просто десерт.
- Макаронс — тоже без сахара. Кокосовые сливки, сироп топинамбура, кокосовая сгущёнка.
- Моти — нежнее японских, по утверждению хозяйки. Немного сахара в рисовом тесте, но внутри — чистый вкус без подсластителей.
- Горячий шоколад — подаётся в антикварных японских чашках.
- Кофе и капучино — из антикварного фарфора ЛФЗ с ручной росписью. Каждая чашка единственная в мире.
Бар сделан из антикварной тумбы с Кералы, доделанной под нужды заведения.
Правила заведения
Рада создавала место тишины и осознанного отдыха. Правила жёсткие, зато работают:
- Запрет на ноутбуки и работу — сюда приходят отдыхать, а не сидеть в таблицах.
- Запрет на детей — не из-за контента «18+», а ради тишины.
- Запрет на животных.
- Все разговаривают шёпотом — и это происходит само собой, без напоминаний.
- Музыка играет очень тихо, плейлист подобран с точностью до настроения.
- Температура в зале поддерживается на определённом уровне.
Задача — чтобы все рецепторы одновременно получили сбалансированное, правильно дозированное удовольствие. Чтобы внешний мир отступил. Сюда приходят за неспешными беседами, и чаще всего — женщины. Мужчины заглядывают реже, но зато заказывают больше всех сладкого.
За полгода работы не украли ни одного предмета. Рада объясняет это просто: когда вокруг всё прекрасное, у человека включается другой режим — он хочет созерцать, а не разрушать.
Детали, которые создают атмосферу
В санузлах — маскароны, снятые с фасада какого-то здания, купленные за десять тысяч рублей. Бабушкин медный таз, в котором когда-то варили варенье, служит декором и оберегом. Полотенца — не бумажные салфетки, а настоящие тканевые. На стенах — раскрашенные вручную гипсовые маскароны: Рада заказала сотню штук и придумала услугу — гость покупает голову и сидит лиссирует её чаем или кофе, который приносят на золотом подносике с кисточкой.
Раковина — цельнолитая из меди. Покупалась за шесть тысяч рублей цвета розового золота, а потом окислилась от первых же брызг. Предыдущие хозяева, видимо, этого не ожидали — и продали. Рада в восторге от патины.
Если вы увлечены созданием уюта не только внутри дома, но и вокруг него, стоит обратить внимание на ампельные растения, которые превращают пространство в зелёный оазис — живая зелень работает в интерьере не хуже антиквариата.
Сатиновое стекло и редкие находки
Отдельная страсть Рады — сатиновое стекло. Матовое, нежное, плохо переносящее жир и царапины, зато при свечах дающее волшебный мягкий свет. Коллекция выставлена в специальной зоне: вазы, флаконы, блюда. Розовые люстры из сатинового стекла — замена украденным ещё в Уфе — найдены на Авито и стали одним из акцентов зала.
Оливковое сатиновое стекло — совсем редкость. Три предмета оливкового цвета стоят у окна, где солнечные лучи проходят сквозь них и собор одновременно. По словам Рады, это один из самых дорогих лотов в коллекции.
Подобно тому как опытные садоводы терпеливо выращивают капризные растения вроде алоказии, Рада годами терпеливо собирала хрупкое стекло — по одной вазочке, по одному флакону за раз.
Секрет стиля: хаос, ставший системой
Рада признаётся, что всегда жила с сундуками, полными тканей, рам, кисточек и флаконов. Отрез подиумного жаккарда от Etro — шесть или восемь метров — пролежал дома не один год, ожидая идеального объекта. Стал парадной шторой. Захваты для штор — винтажные, купленные на ярмарке у парня, который продавал их в куче с кабелем. Меню вставлено в антикварную латунную раму за сто пятьдесят тысяч рублей — овальную, филигранную, с русалками с корабля.
Интерьер живой и незаконченный. Рада планирует доделывать его до последнего дня: заклеить все потолки солнцами, найти пару к винтажному светильнику с птичкой, заштопать марокканский стол, добавить профессиональный свет. Это не про «сделал ремонт и забыл», а про пространство, которое растёт вместе с хозяйкой.
Для тех, кто хочет привнести живой цвет в своё пространство проще и дешевле, чем антиквариатом, отличный вариант — правильная подкормка герани для пышного цветения: яркие шапки на подоконнике создают настроение не хуже антикварного фарфора.
Что стоит знать перед визитом
- Адрес: Санкт-Петербург, рядом с Казанским собором (точный адрес — в соцсетях Рады Русских).
- Формат: десертное кафе без кухни. Зефир, макаронс, моти, горячий шоколад, кофе.
- Цены: выше среднего — антикварная сервировка и авторские десерты без сахара стоят соответственно.
- Правила: без детей, без ноутбуков, без животных. Шёпот приветствуется.
- Экскурсии: для новых гостей проводят обзорную экскурсию по интерьеру с историей каждого предмета.
- Творчество: можно купить гипсовый маскарон и расписать его прямо в кафе.
Кафе Рады Русских — это антимузей: здесь можно трогать экспонаты, пить из двухсотлетних чашек и сидеть на церковных стульях. Пространство, куда приходят не есть, а выдохнуть — и где каждая деталь куплена с историей, которую хозяйка расскажет лично.